2e736136

Манов Юрий - Тринадцатый Апостол



ЮРИЙ МАНОВ
ТРИНАДЦАТЫЙ АПОСТОЛ
ИЛИ
ГОСПОДА ПРИСЯЖНЫЕ ЗАСЕДАТЕЛИ
Двенадцать апостолов недалекого будущего.
Двенадцать «судей Дреддов» России, осатаневшей от террористических акций, криминальных войн, преступлений...
Они — одновременно и Закон, и палачи, и единственный — последний! — огонек Порядка в кромешном Хаосе.
Так было — пока среди них не появился Тринадцатый апостол. Единственный, обладающий даром и волей — спасать, защищать и прощать...
Глава 1
ПОД СТУК КОЛЕС
Если бы Семенова спросили, что ему нравится больше всего, он почесал бы явно намечавшуюся лысину и начал бы выбирать: хорошая охота, хорошая рыбалка с друзьями, хороший пикничок с подружками, сауна с продажными девками, хороший футбол. Да мало ли еще хорошего может быть в жизни холостого мужика.

Но спроси Семенова, чего он терпеть не может более всего, он, обычно рассудительный тугодум, ответил бы мгновенно, не раздумывая ни секунды: поезда! Поезда он ненавидел искренне, всеми фибрами своей души, до отвращения.
Нет, его не укачивало и не тошнило, перестук колес ему даже нравился, но в поездах ему постоянно, круглосуточно... хотелось спать. Стоило Семенову просто сесть за совещательный стол на утренней планерке или примоститься у стойки бара в вагоне-ресторане, глаза его сами собой смыкались, и уже через минуту окружающие могли услышать его удовлетворенное посапывание, а то и храп.

И потому на прилепившуюся обидную кличку Болотная соня он даже не обижался. А за что обижаться, раз правда?! Вот только почему болотная?
Семенов ничего не мог с этой напастью поделать. Он, апостол, мент с двадцатилетним стажем, боевой майор ОМОНа, не раз глядевший в глаза смерти, никого и ничего не боявшийся, теперь опасался только одного — заснуть, когда засыпать никак нельзя.

Ни кофе, который он глотал ведрами, ни взбадривающие таблетки, ни игривая подруга под бочком на нижней полке в отдельном купе не помогали. Семенов постоянно хотел спать и засыпал при каждом удобном случае, и неудобном тоже.

Лишь когда поезд останавливался и Семенов спрыгивал на твердую землю, сонливость как рукой снимало. Он снова становился уверенным в себе, сильным, хитрым и беспощадным апостолом. Жаль только, что за последние два года по «твердой земле» ему походить довелось от силы пару месяцев.
Семенов несколько раз писал рапорты с просьбой отправить его на Южный фронт, на Кавказ, на границу, на Дальний Восток, к черту на кулички, но добился лишь того, что на станции Зима его вызвали куда надо, где долго и нудно разъясняли сущность понятия «долг», после чего отправили обратно на Поездок. Правда, уже начальником и с майорскими погонами. По возвращении Семенов немедленно напился и впал в двухдневную спячку.
Врачи на его жалобы лишь недоуменно пожимали плечами — такого «поездного» заболевания в мировой практике еще отмечено не было.
— Вы, Сергей Михайлович, прямо-таки феномен, — говорил ему бывший медицинский светило профессор Кацмоленбоген, угодивший на Поездок из-за чрезмерной любви к малолетним мальчикам. — Кончится эта заваруха — добро пожаловать ко мне в клинику. На вас можно и «солженицинку» получить. Только когда она, эта «заваруха», кончится...
Да, действительно, когда? Сначала думали: ну пару месяцев, до выборов. Потом: ну полгода, ну год...

А вот уже три года ползут через всю Россию в Сибирь Поездки, и нет им числа, и не видно им конца. Лишь монотонно стучат колесные пары да визжат на перегонах буксы тормозов...
До сих пор авторство термина «Поездок» ошибочно приписывается бывшему военному коменд



Назад