2e736136

Манова Елизавета - Легион



Елизавета МАНОВА
ЛЕГИОН
1. СОЛДАТИКИ
- Меня зовут Альд, - сказал новичок.
Приглашенье поговорить, но Алек угрюмо мотнул головой, потому что их
уже вывели на рубеж.
Он все-таки глянул через плечо: как он, этот Альд? В прошлый раз там
шагал Алул, но его распылили в последний бросок, тогда мы потеряли троих,
ничего, подумал он, шестая цепь, проскочу. Я вернусь, подумал он, и тут
наступил Сигнал, и стало наплевать, но он знал, что это пройдет. Лучше бы
не проходило, подумал он, все равно ведь боишься, хорошо что этот Альд -
человек, подумал он, будет с кем поговорить, если вернемся, и тут
шатнулась земля, и все расплылось - это их накрыло полем, сберегая до поры
от огня.
...Первую цепь уже смели, и теперь докашивали вторую цепь, но
настоящий страх еще не пришел, он придет потом, когда взорвется горящий
танк. Почему те всегда поджигают первый танк, подумал он, не распыляют,
как все, а просто поджигают, и он стоит и чадит, пока не бахнет? Он
никогда не видел Тех и не знал, откуда приходит Сигнал, просто он знал всю
эту игру, знал до изжоги, до тошноты.
Мы позволим им выжечь вторую цепь, а потом какой-нибудь танк из
третьей цепи жахнет пламенем в горизонт, и тогда начнется ад, а мы встанем
и пойдем сквозь огонь, паля в белый свет, и не увидим никого, а нас будут
косить...
Сигнал подтолкнул вперед, и они пошли. Они шли, еще не таясь, не
пригибаясь к земле, и Алек подумал опять: а как это, когда тебя распылят?
Что ты чувствуешь, становясь ничем - уже взаправду ничем?
Та шестерка была из третьей цепи - уже третья цепь, подумал он,
уже... - и только двое ушли от луча. Просто они шли по краям и успели
упасть: здоровенный четверорукий и совсем маленький - человек?
Четверорукий остался лежать, но Алек видел, что он живой - накрыл
голову парой рук, а другой скребет по земле, а маленький ползет, боже,
куда он лезет, дурак, там же огонь!
Это и правда был человек, карлик? Нет, он мне по грудь, но тут
наступил Сигнал, и опять он не думал до следующего рубежа, а там уже
косили четвертую цепь, это не по правилам, подумал он и упал, потому что
поле ушло.
Они лежали, уткнувшись в горячий прах, и ждали, когда их толкнет
вперед, а малыш все полз к горящему танку, прямо в огонь. Ослеп, подумал
Алек, сейчас он умрет, и я тоже скоро умру, господи, думал он, я больше не
хочу умирать, господи, прости, что я в тебя не верю, только помоги ему и
мне.
Малыш вскочил. Серебряная фигурка мелькнула в дыму и влетела в самое
пламя. И пылающий танк ожил, шевельнулся, рыкнул - и как ахнет пламенем в
горизонт! И сразу впереди все стало огнем, и другие танки дружно харкнули
в горизонт, а маленький факел вылетел из костра и покатился, сбивая огонь,
но они уже встали и пошли, и лучемет запрыгал в руках, и больше ничего,
только огонь и ничего, ничего...
Они шли по черной, спаленной навек траве, и черные вихри кружили
черный прах.
"Может, это те кого уже нет", - вяло подумал Алек, и это была первая
мысль, а за нею пришла первая боль. Когда же это меня? подумал он. Ничего,
пройдет, всегда проходит, и они шли; серебряные фигурки поднимались из
черного и становились в цепь, и вся его пятерка была при нем, я - молодец,
подумал он, здорово я тогда, и уже становилось светлей, и боль ушла, и
серебряные стены Казармы засветились, обещая покой.
- Меня зовут Альд, - опять сказал новичок.
Они сидели вдвоем за столиком для людей, а Алрх и Алфрар свернулись в
клубки на лежанках, а те двое ушли в свои спальные норы, потому что не
нужна даж



Назад