2e736136

Маринин Герман - Одержимые Злом



Герман МАРИНИН
ОДЕРЖИМЫЕ ЗЛОМ
(Из записей журналиста)
В начале тысяча девятьсот сорокового года я жил в Вильнюсе в
небольшом отеле на площади Гедиминаса, почти совершенно пустом в это
глухое время года, когда зимний сезон оканчивается, а весенний еще не
начинается. Моим соседом был богатый купец из Клайпеды, страдавший
множеством болезней, которые он днем лечил у литовских знаменитостей при
помощи радия, электричества и световых лучей, а ночью - в кафе "Вильна",
усердно глотая коньяк, кальвадос и ликеры. Этот маленький толстый человек
с красным лицом, на котором отчетливо проступала тонкая сеть фиолетовых
жилок, и длинными седыми бровями, представлял настоящий сборник
медицинских наук или, правильнее говоря, полушарлатанских способов
лечения. Он перепробовал все патентованные средства, проглотил такое
количество всевозможных микстур, чудесных экстрактов и отваров целебных
трав, что было совершенно непонятно, как он перенес такое лечение и
остался жив. Господин Сталерюпас носил с собой запах аптеки, смешанный с
пьяными ароматами крепких и дорогих вин. Горничная, прислуживавшая в нашем
коридоре, называла приторную, тошнотворную атмосферу, окружавшую самого
клайпедского купца и все его вещи, "букетом господина Сталерюпаса".
Ко мне в комнату Сталерюпас входил с какой-нибудь банкой или коробкой
с пилюлями и отварами, и настойчиво предлагал попробовать новое
чудодейственное средство.
- Берите, берите! - повторял он, видя мою нерешительность. - Я, слава
богу, имею достаточно денег, чтобы угощать такими вещами всех своих
знакомых.
- Да вы скажите прежде, что это такое?
Сталерюпасу только и надо было услышать подобный вопрос. Он садился в
кресло, бесцеремонно отодвигал мои бумаги и с манерами извозчика - мой
сосед, впрочем, не скрывал, что он в молодости был кучером и погонщиком
скота - начинал излагать неистощимый запас своих медицинских познаний. Он
говорил о женьшене и рогах изюбра, о броунсенаровской жидкости и
гомеопатии, об ультрафиолетовых и инфракрасных лучах, о тибетских травах и
китайском способе лечения земляными червями, отваром пауков и вытяжками из
гусениц шелкопряда, об иглоукалывании и хатха-йоге. Был только один способ
прекратить словоизвержение Сталерюпаса, прерываемое хриплым кашлем, от
которого звенели стеклянные подвески в люстре - это встать и решительно
заявить, что вы должны идти, что вам некогда слушать лекцию о каком-нибудь
индийском бальзаме, но и после этого бывший кучер сдавался не сразу. Он
загораживал двери своим тучным коротким телом, удерживал меня за пуговицы
сюртука толстыми пальцами, украшенными перстнями с целебными камнями, и
продолжал говорить, пока вдруг не вспоминал, что ему пора бежать в
какой-нибудь кабинет металлотерапии или принимать световую ванну.
Другим моим соседом был опереточный артист, носивший отделанный мехом
костюм фантастического покроя, яркий бархатный жилет с черными и красными
разводами и голубые лайковые перчатки. Господин Финнел, хорошо известный
посетителям веселых ночных уголков Вильнюса, желал быть оригинальным и
неподражаемым во всем, начиная с внешности. Ему действительно удалось
добиться этой трудной цеди, казалось бы, превосходившей силы пустого и
ограниченного малого, каким он был. Булавку в галстуке Финнела украшал
искусственный брильянт, отшлифованный в виде чечевицы, смотря в которую
можно было увидеть панораму Рижского залива; его черная тяжелая палка
заканчивалась серебряным черепом, глаза которого светились в темноте;
к



Назад